Врач-радиолог разъяснил, почему 3 и 4 стадии рака — не приговор
Лечение онкологических заболеваний методами лучевой терапии видоизменяется с появлением новых технологий. Какие новые и современные подходы используются при лечении радиорезистентных (устойчивых к облучению) опухолей, почему не нужно отчаиваться даже больным с 3-4 стадией заболевания, и каковы возможности отечественных приборов для лучевой терапии, рассказал Денис Романов, заведующий отделением, врач-радиолог клинической больницы ЦКБ «РЖД-Медицина».
Содержание статьи:
- «Оникс», «Брахиум» и новые возможности
- Когда нужен стандарт лечения, а когда — эксперимент
- Примеры эффективного лечения
- Альтернативы лучевой терапии
- Каждое заболевание индивидуально
- Третья и четвертая стадия — не приговор
- Что производят в России для лучевой терапии
- Вопрос-ответ

«Методы лучевой терапии в той или иной степени используются более сотни лет, поэтому врачами и учеными в применении радиотерапии идет постоянный набор опыта. В свое время опухоли были разделены на радиочувствительные, то есть те, которые эффективно лечатся с помощью облучения, и радиорезистентные — плохо поддающиеся или вовсе не поддающиеся такому лечению. При воздействии на такие опухоли или их метастазы облучением ответная реакция наблюдалась в столь малом проценте случаев или со столь небольшой продолжительностью, что данный метод не рекомендовался к применению из-за неэффективности», — говорит Денис Романов.
«К таким радиорезистентным принято относить, например, меланому, саркомы, рак почки. При этих заболеваниях лучевая терапия применялась в качестве паллиативной помощи для снятия симптомов, но не рассматривалась как элемент комплексного лечения для достижения значимого результата. Лучевая терапия есть в стандартах лечения пациентов с меланомой как вариант адъювантной терапии, а в лечении ряда сарком — на этапе перед и после операции. Но результаты такого лечения трудно назвать удовлетворительными, если сравнивать их с результатами облучения многих других злокачественных опухолей. Таким образом, в отношении радиорезистентных опухолей лучевая терапия по сути не рассматривалась как важная часть комплексного лечения».
«Оникс», «Брахиум» и новые возможности
За последние 5–6 лет российская лучевая терапия значительно изменилась. Если раньше большинство современных технологий были доступны только на импортном оборудовании, то сегодня в стране постепенно расширяется использование отечественных комплексов для дистанционной лучевой терапии.
«С начала 2020-х годов в России начался масштабный процесс переоборудования радиотерапевтических отделений новыми линейными ускорителями электронов. Большое значение имеет и появление отечественного ускорителя «Оникс», разработанного Научно-исследовательским институтом технической физики и автоматизации. Этот аппарат обладает теми возможностями современной лучевой терапии, которых российским радиотерапевтам еще несколько лет назад не хватало», — говорит Денис Романов.
Ускоритель электронов «Оникс», как писал ранее «ФармМедПром», разработан НИИТФА и зарегистрирован в 2022 году. Аппарат позволяет лечить пациентов актуальными методами дистанционной лучевой терапии: трехмерной конформной, с применением средств визуализации для контроля положения пациента, с модуляцией интенсивности, ротационной с объемной модуляцией интенсивности пучка и другими.
«Используя такое оборудование и приобретая новый опыт, врачи стали понимать, что на самом деле нет абсолютно «радионечувствительных» опухолей. Есть те, которые требуют использования отличных от классических режимов фракционирования дозы.
К примеру, есть некая суммарная доза, которую мы хотим подвести в опухоль за курс облучения. Мы можем разбить её на 30 сеансов и лечить пациента в течение шести недель маленькими каждодневными порциями. А можем использовать несколько сеансов с большой разовой дозой, что может быть более эффективным в определенных случаях. Возможно облучить опухоль за 30, 20, 10, три или даже один сеанс, используя различные разовые и, соответственно, суммарные дозы. Какая-то опухоль лучше поддастся контролю, если «бить» ее долго несильными «ударами», а какая-то с большей вероятностью будет уничтожена тремя-пятью сильными «ударами»».
Такая терапия называется стереотаксической (SBRT/SRS). Она особенно важна для пациентов с ограниченным числом метастазов (количество очагов обычно невелико), опухолями головного мозга, позвоночника, печени, легких и других органов.
Современные международные рекомендации рассматривают SBRT как один из возможных компонентов комплексного лечения пациентов с отдельными вариантами IV стадии заболевания, поскольку локальный контроль опухоли может увеличить продолжительность жизни и улучшить ее качество. При этом выбор тактики всегда зависит от молекулярных особенностей опухоли, общего состояния пациента и распространенности процесса.
Одновременно с SBRT развивается и радиолигандная терапия (РЛТ) или тераностика — один из самых современных методов лечения онкологических заболеваний. Его принцип можно сравнить с «умной доставкой»: специальная молекула находит опухолевые клетки по характерным для них белкам, связывается с ними и переносит радиоактивный изотоп прямо к очагу болезни. Благодаря этому опухоль получает высокую дозу излучения, тогда как здоровые ткани страдают значительно меньше, чем при традиционной лучевой терапии. Сегодня такой подход уже применяется, например, при некоторых формах рака предстательной железы и нейроэндокринных опухолях, а спектр показаний постепенно расширяется.
Нарастают в России и объемы собственного производства медицинских радиоизотопов и радиофармпрепаратов. Предприятия «Росатома» выпускают изотопы лютеций-177, йод-131, молибден-99/технеций-99m и другие, которые используются как для диагностики, так и для лечения онкологических заболеваний. Это позволяет сделать современные методы ядерной медицины более доступными для российских пациентов и снижает зависимость от импортных поставок.
Заметен прогресс и в разработке отечественного оборудования для контактной лучевой терапии. Один из таких проектов — гамма-терапевтический комплекс «Брахиум» от специалистов «Росатома». Сегодня его уже используют в российских онкологических клиниках для проведения брахитерапии — метода, при котором источник излучения подводят непосредственно к опухоли или в непосредственную близость от нее. Такой подход позволяет воздействовать на новообразование высокой дозой радиации, при этом максимально щадя окружающие здоровые ткани.
«Брахиум» применяется при лечении различных видов рака: опухолей предстательной железы, шейки матки, молочной железы, пищевода, головы и шеи. Комплекс помогает врачам с высокой точностью рассчитать и провести лечение благодаря трехмерному планированию и использованию данных компьютерной и магнитно-резонансной томографии. Кроме того, в России уже освоено производство отечественных микроисточников иридия-192 для этого аппарата, что снижает зависимость от зарубежных поставок. Сейчас специалисты работают над созданием комплекса нового поколения — «Брахиум 2.0», который должен стать еще более технологичным и удобным для клинической практики.
Еще по теме
- 31.07.2026 Борьба с табаком, скрининги и новые лекарства: как в России и мире пытаются победить рак легкого
- 07.07.2026 Лечить не болезнь, а больного: персонализированная терапия онкологии в России
Когда нужен стандарт лечения, а когда — эксперимент
«Моими учителями были и являются Сергей Васильевич Медведев, который работает сейчас в НМИЦ радиологии (бывший МНИОИ им. П.А. Герцена), и Сергей Иванович Ткачев, который трудится в НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина. Работая совместно, мы начали пересматривать и вырабатывать другие подходы к лечению тех или иных заболеваний, понимая, что устоявшийся стандарт, который всегда был примерно одинаков при разных видах рака, требует изменения в пользу индивидуальных подходов к лечению онкологических заболеваний.
Есть случаи, где предписанная клиническими рекомендациями и стандартами лучевая терапия дает 90–95%-ный эффект — в таких случаях их надо использовать, ибо отклонение может ухудшить эффективность или переносимость лечения. А вот при тех болезнях, где результат применения стандартной лучевой терапии не такой хороший, имеет смысл экспериментировать и искать другие схемы лечения».
По словам специалиста, накопленный клинический опыт показывает, что даже при опухолях, которые долгое время считались радиорезистентными, современные схемы облучения способны обеспечить хороший локальный контроль ракового процесса.
«Сейчас мы нашли для ряда заболеваний эффективные способы, которые дают отличные результаты. В частности, за последние годы лечили и наблюдали более 20 пациентов с радиорезистентными опухолями. Это не так много, но ведь к нам попадают не все нуждающиеся именно в силу устоявшихся подходов к лечению.
Зачастую онкологи, лечащие таких пациентов, даже не задумываются о возможности применения лучевой терапии в той или иной ситуации. Постфактум вижу таких пациентов и сожалею, что на каком-то этапе лечения не была рассмотрена возможность устранения каких-то проявлений их заболевания с помощью лучевой терапии.
У всех попавших к нам пациентов с радиорезистентными опухолями, по сути, удалось добиться результата. Есть истории болезней настолько невероятные, что вызывают удивление у коллег, когда они рассматривают снимки компьютерной томографии, позитронно-эмиссионной томографии или МРТ. Они не верят, что было вообще возможно применить лучевую терапию, не говоря уже о достижении такого успеха».

Примеры эффективного лечения
«В ранее упоминавшемся примере речь идёт о пациенте с выросшей буквально за три недели огромной 20-сантиметровой липосаркомой при отсутствии возможностей хирургии и противопоказаниях к полномасштабной химиотерапии из-за сердечно-сосудистой патологии.
По сути, его правая половина грудной клетки на всём протяжении была занята опухолью, простиравшейся от верхушки лёгкого до диафрагмы. Спустя 21 месяц, у пациента не осталось никаких признаков остаточной опухоли на месте того огромного многоузлового конгломерата, который мы облучили.
Надо признать, что в той ситуации мы видели лучевую терапию некой мерой отчаяния и, честно говоря, не могли рассчитывать на столь успешный результат, о чём и сообщили пациенту и его жене. Зато теперь мы ещё в большей степени уверены, что наши подходы работают, в то время как стандартное лечение, вероятно, не принесло бы этому пациенту никакой пользы в его борьбе с болезнью».
Еще один пример касается пациентов с распространенной меланомой.
«Можно сказать и о пациентах с 10–15-сантиметровыми метастазами меланомы. Большинству коллег даже в голову бы не пришло рассматривать в их отношении лучевую терапию, однако она может быть значимо эффективна в таких ситуациях. Да, возможно, уничтожение такого очага не излечивать пациента полностью, но оно точно улучшит качество и продлит жизнь.
В 2018 году у нас лечилась женщина, у которой буквально в течение пары месяцев после удаления лимфоузлов в подмышечной области возник огромный опухолевый конгломерат, были очаги в легких. Первая линия иммунотерапии очевидно не сработала, и пациентка выглядела претендентом на самое тяжелое развитие событий.
Мы подключили лучевую терапию, которую посчитали оправданной в её ситуации. В результате более четырех лет у пациентки не было ни единого проявления болезни и она живет совершенно обычной жизнью». (Прим. автора: Последующие данные о состоянии пациентки в распоряжении редакции отсутствуют).
Альтернативы лучевой терапии
Помимо совершенствования лучевой терапии, российская онкология активно развивает клеточные и радиофармацевтические технологии. Специалисты подчеркивают: большинство новых методов не являются универсальным способом лечения любого вида рака. Они предназначены для строго определенных групп пациентов и применяются по показаниям.
Одним из наиболее быстро развивающихся направлений остается клеточная терапия CAR-T. Во время такого лечения собственные Т-лимфоциты пациента генетически модифицируют таким образом, чтобы они могли распознавать и уничтожать опухолевые клетки.
В России CAR-T-терапия применяется преимущественно при некоторых злокачественных заболеваниях крови — прежде всего при В-клеточных лимфомах и острых лимфобластных лейкозах. На солидные опухоли эта технология пока не распространяется.
Российские научные центры продолжают работу над собственными CAR-T-препаратами. Исследования ведутся в Национальном медицинском исследовательском центре гематологии Минздрава России, НМИЦ онкологии им. Н. Н. Блохина и других учреждениях. Пока эти разработки проходят различные стадии клинической оценки, однако эксперты считают клеточную терапию одним из наиболее перспективных направлений персонализированной онкологии.

Каждое заболевание индивидуально
«Стандарты лечения не всегда поспевают за быстро меняющейся действительностью. Мы живем в эру доказательной медицины, но это имеет оборотную сторону. Общепринято опираться только на подтвержденную статистически практику. Считаю, что это оправданно в сфере фарминдустрии. Фармацевтические компании вкладывают средства в разработку новых лекарств, их исследования, поэтому должны статистически обосновать их эффективность.
Если говорим о лучевой терапии, то здесь иная картина, поскольку заболевание каждого пациента и сам пациент индивидуальны. В случае редких опухолей доказательная медицина и вовсе катастрофически ограничена в качестве своих выводов.
Некоторые стандарты в радиотерапии действовали десятилетиями. Чтобы изменить их, необходимо набрать группу пациентов, провести лечение, проследить результаты и проанализировать их. Во всем мире такие исследования требуют значительных ресурсов, поэтому новые подходы нередко появляются благодаря работе отдельных энтузиастов, которые не готовы мириться с малоэффективными схемами и ищут альтернативные решения».
По словам Дениса Романова, новые методы постепенно входят в клиническую практику именно благодаря накоплению успешного опыта.
«В лучевой терапии затруднительно ретранслировать результаты лечения в медицинское сообщество. И даже когда это происходит, коллеги спрашивают: «А где это написано? А кто еще так делает?» Приходится говорить, что опираемся на наши результаты.
Но я верю, что накопление информации о возможности успешного облучения пациентов с меланомой, саркомами, раком почки и другими подобными заболеваниями происходит. И уже немало коллег, видя, что за лучевой терапией следует достижение излечения или длительной ремиссии, начинают верить в эти подходы.
Думаю, что со временем даже единичные успехи постепенно сложатся в отработанную систему. И так будут лечить уже не единичных пациентов, а всех, добиваясь равномерно высоких положительных результатов».
В качестве примера специалист приводит историю пациента, которому после операции в Израиле рекомендовали короткий курс высокодозной лучевой терапии.
«Несколько лет назад в клинику приехал муж пациентки с документами после операции в Израиле, выполненной по поводу меланомы слизистой оболочки носа. Он искал, кто в России проведет лучевую терапию по схеме, предложенной израильскими специалистами.
Ему отказали в нескольких местах, сославшись на утвержденный протоколами семинедельный курс. При этом за рубежом рекомендовали всего пять сеансов с высокой разовой дозой в сочетании с иммунотерапией. Они были почти правы, говоря, что «в России так никто не сделает». Но мы такие подходы используем уже порядка десяти лет».
Третья и четвертая стадия — не приговор
«Мы привыкли привязываться к стадиям заболевания. Устоявшееся мнение, что первая и вторая стадии поддаются лечению, а третья и четвертая — нет. На самом деле опухоли даже внутри своей группы имеют большие биологические и молекулярно-генетические различия.
К примеру, рак молочной железы — это целая группа опухолей с совершенно разными перспективами и прогнозом, которые лечатся по-разному, в частности, с использованием принципиально различных подходов к лекарственной терапии.
У меня достаточно много примеров, когда пациенты казались абсолютно неизлечимыми и обреченными, но они живут в ремиссии и пять, и десять лет после проведенной лучевой терапии. Не только ее, конечно, — важно не умалять значение каждого метода противоопухолевого лечения и использовать все их многообразие.
Важная черта этих пациентов — они не опустили руки, когда им говорили, что шанса нет. Они боролись, обращались за вторым мнением, соглашались на лечение, которое ряд моих коллег рассматривали как бесперспективное».
Борьба с онкологическим заболеванием – длительный и сложный процесс. Важный момент – обращение за вторым мнением. Не надо думать, что врачи непогрешимы и не делают ошибок, или знают все о пациенте. Надо смотреть степень аргументированности предложенного решения.
Третья и четвертая стадия могут быть излечимы. Я сторонник индивидуального подхода, предпочитаю не оперировать статистикой, даже по просьбе пациента. Дело в том, что статистика, конечно, определяет клинические решения и протоколы лечения, но она не имеет никакого отношения к судьбе конкретного пациента. Она не сделает счастливым того, кто проживёт всего год из «положенных» ему по статистике пяти, но может демотивировать того, кто может прожить пять, несмотря на то, что «в среднем» должен прожить всего год», — считает врач-радиолог.

Что производят в России для лучевой терапии
Повысить шанс на излечение пациента позволяет успешно проведенное лечение, а также своевременная диагностика, и применение высокоточной аппаратуры. «ФармМедПром» рассказывал ранее, что в условиях санкций отечественные разработчики предлагают свои образцы продукции.
Помимо выпущенного несколько лет назад «Оникса», специалисты НИИТФА ведут разработку комплекса тороидальной дистанционной лучевой терапии «Торус» для удаления опухолей методом дистанционной лучевой терапии. Он должен стать аналогом зарубежной системы Halcyon Varian.
В Обнинске, на площадке НИФХИ им. Л. Я. Карпова, завершается строительство крупнейшего в России производства радиофармацевтических препаратов, которое создается госкорпорацией «Росатом». Запуск первых производственных линий запланирован на 2026 год, а выход предприятия на полную мощность ожидается к 2028 году. Комплекс будет включать 16 производственных и одну научно-исследовательскую (R&D) линию. Здесь планируют выпускать радиофармпрепараты и активные фармацевтические субстанции на основе йода-131, лютеция-177, актиния-225, радия-223, самария-153, а также генераторы технеция-99m. Эти препараты применяются для диагностики и лечения различных онкологических заболеваний, включая нейроэндокринные опухоли, рак предстательной железы, опухоли костей и другие виды злокачественных новообразований. По данным «Росатома», создание нового производства должно повысить доступность современных методов ядерной медицины для российских пациентов.
Вопрос-ответ
Лечится ли 3 стадия рака?
Да, во многих случаях рак III стадии можно вылечить, хотя лечение обычно бывает более сложным и комбинированным. На этом этапе опухоль часто распространяется на соседние ткани или лимфатические узлы, но еще не дает отдаленных метастазов. В зависимости от типа опухоли пациенту могут назначить операцию, химиотерапию, лучевую терапию, таргетную или иммунотерапию. У некоторых пациентов удается добиться полного излечения, у других — длительной ремиссии.
Сколько живут с 3 стадией рака?
Однозначного ответа на этот вопрос нет, поскольку прогноз зависит прежде всего от вида опухоли, ее биологических особенностей, возраста пациента, сопутствующих заболеваний и эффективности лечения. Например, пятилетняя выживаемость при некоторых видах рака III стадии может превышать 70–80%, тогда как при других остается значительно ниже. Благодаря современным методам лечения — иммунотерапии, таргетной терапии и новым схемам комбинированного лечения — прогноз для многих пациентов за последние годы существенно улучшился.
Можно ли вылечить рак 4 стадии?
В большинстве случаев рак IV стадии считается неизлечимым, поскольку опухоль уже распространилась в другие органы. Однако это не означает, что лечение бесполезно: современные методы терапии способны значительно замедлить развитие заболевания, уменьшить опухоль, контролировать симптомы и продлить жизнь на годы. При некоторых опухолях (например, отдельных вариантах меланомы, лимфом, рака яичка или при ограниченном числе метастазов) возможны длительные ремиссии и даже единичные случаи полного излечения, хотя это остается, скорее, исключением.
Сколько живут люди с 4 стадией рака?
Продолжительность жизни при IV стадии может сильно различаться — от нескольких месяцев до многих лет. Она зависит от типа рака, локализации и количества метастазов, молекулярных особенностей опухоли, общего состояния здоровья и ответа на лечение. В последние годы благодаря развитию иммунотерапии, таргетных препаратов и персонализированной медицины многие пациенты с метастатическим раком живут значительно дольше, чем это было возможно еще 10–15 лет назад, поэтому оценивать прогноз следует только индивидуально вместе с лечащим онкологом.
Современная лучевая терапия существенно расширила свои возможности благодаря развитию высокоточных технологий, новых режимов облучения и внедрению отечественного оборудования. Даже при опухолях, которые долгое время считались радиорезистентными, индивидуальный подход и сочетание различных методов лечения позволяют добиваться длительного контроля заболевания, а в отдельных случаях — ремиссии. Поэтому III и IV стадии рака далеко не всегда означают отсутствие перспектив: прогноз сегодня определяется не только стадией, но и биологическими особенностями опухоли, возможностями современной медицины и правильно выбранной тактикой лечения. Главное — не отказываться от борьбы, обращаться за вторым мнением и использовать все доступные достижения современной онкологии.
Статья не является медицинской рекомендацией
Автор: Елена Бадьина, журналист
Редактор обновления: Ирина Спасюк, научный журналист
Эксперт материала: Денис Романов, заведующий отделением, врач-радиолог клинической больницы ЦКБ «РЖД-Медицина»
Фото: dragonimages, bialasiewicz, seventyfour74 @123RF.com









